Socialist
News




Мария Харто

Свобода даром не даётся?

Три вопроса после освобождения Ильдара Дадина

Оппозиционный активист Ильдар Дадин вернулся в Москву. Получивший реальный срок за участие в мирных акциях протеста, Ильдар вышел на свободу 26 февраля. Накануне президиум Верховного суда отменил приговор по статье о неоднократном нарушении порядка проведения акций (ст. 212.1 УК), и признал право несправедливо осужденного на реабилитацию. Поводом для пересмотра приговора послужило решение Конституционного суда.

Освобождение Ильдара поднимает несколько вопросов. Вот три, на которые нам нужно ответить прямо сейчас:

1. Каково влияние протестов на приговор?

2. Выборы-2018: российские власти пытаются сохранить лицо?

3. Безнаказанность сотрудников ФСИН: можно ли реформировать систему?

Как протесты повлияли на отмену приговора

Борьба за свободу Ильдара продолжалась в залах суда и на улицах с момента его ареста. Защита обжаловала приговор, ссылаясь на незаконность возбуждения уголовного дела и обратилась в ЕСПЧ. В Москве и Петербурге проходили акции в поддержку Ильдара Дадина, активисты собирались на сходы и подавали коллективные жалобы в прокуратуру. Движение «Весна» регулярно устраивало перформансы и одиночные пикеты, вывесило баннер на мосту над Обводным каналом. После того как благодаря супруге Ильдара Анастасии Зотовой общественность узнала о пытках в Сегежской колонии, дело получило еще большую огласку за рубежом. Таким образом оно стало одним из самых часто упоминаемых российских политических дел за пределами России. Международная Амнистия признала Дадина узником совести.

Когда дело дошло до Верховного суда, мало кто ожидал отмены приговора. Предполагалось, что в лучшем случае срок просто уменьшат, выпустив Дадина из колонии, но не сняв с него судимость. Однако внезапно прокуратура заговорила голосом и фактами защиты Ильдара. Она отметила, что уголовное дело было возбуждено незаконно (еще до вступления в силу последнего решения суда об административной ответственности за нарушение закона о митингах) и сама потребовала оправдания.

Случилось бы это, если бы за Ильдара не боролись люди? Без шума в отечественной и международной прессе и соцсетях, без акций и народных сходов в крупных городах в поддержку Дадина — стала бы прокуратура менять тональность своего разговора? Если бы информация о пытках в сегежской колонии не дошла до Татьяны Москальковой, был бы сейчас разговор об отмене статьи о повторных нарушениях на митингах? Скорее всего, нет.

Однако другие политические дела в России были не менее скандальными. Приговор Pussy Riot широко освещался и сопровождался огромным количеством акций протеста как в России, так и за рубежом. В поддержку узников 6 мая проходили многотысячные митинги, каждое заседание суда сопровождалось столпотворением и задержаниями. Однако ни одна инстанция не предлагала отмены приговора. Похоже, на этот раз у властей есть весомые причины для того чтобы временно ослабить хватку.

Выборы 2018: российские власти пытаются сохранить лицо?

Шум по уже упомянутым делам (дело Pussy Riot, Болотное дело) к сегодняшнему дню заметно утих. Участницы панк-молебна на свободе, большая часть осужденных за беспорядки на Болотной площади отсидели свои сроки и тоже вышли на свободу. Даже «главный политический заключенный» Михаил Ходорковский благополучно покинул страну. Накануне выборов 2018 года в России по сути не осталось «неудобных» политических дел, которыми Запад мог бы упрекать Кремль. Кроме дела Ильдара Дадина и антиконституционной статьи об уголовной ответственности за неоднократные нарушения на митингах. Поэтому широкий жест ВС и прокуратуры очевидно связан с желанием властей подойти к предстоящим президентским выборам с максимально честным лицом.

28 февраля глава Верховного суда поддержал отмену статьи о повторных нарушениях на митингах, эту идею подхватила и уполномоченная по правам человека Татьяна Москалькова. Очевидно вопрос решается на самом высоком уровне и отмена статьи никак не связана с волнениями в обществе. Только с начала этого года в Москве отказали в согласовании митингов и шествий нескольким инициативам. Не смогла провести свой сход «Новая оппозиция», митинг против декриминализации побоев согласовали только в загончике в Сокольниках (и то не с первого раза), продолжается давление на активистов, в Петербурге полиция ходит по домам участников антивоенных перформансов 23 февраля, безосновательно были задержаны активисты на согласованном марше 19 января. Даже такое крупное событие как марш памяти Бориса Немцова не обошлось без инцидента в виде цензурирования баннеров. А с подачи петербургского депутата Вячеслава Макарова на федеральном уровне готовится запрет на несанкционированные массовые встречи с депутатами. Это говорит о том, что власть и дальше будет наступать на права и свободы, пока не произойдет нового, более масштабного чем болотные протесты подъема. Пока не появятся массовые движения, режим ни с кем не станет считаться.

Безнаказанность сотрудников ФСИН: можно ли реформировать систему?

В интервью журналистам после освобождения Дадин сказал, что планирует оставаться в России и дальше бороться против несправедливостей системы. Это касается как системы ФСИН, так и власти вообще. Примечательно, что медленные пошаговые изменения или реформы здесь вряд ли имеют смысл. В 1990-е ФСИН уже реформировали, переподчинив от МВД Минюсту. Но сильно ли это изменило работу ведомства? То же самое произошло с реформой милиции, которая была призвана сделать орган более открытым, а правоохранителей обязать соблюдать закон. Однако это не сработало, поскольку систему, которая зиждется на закрытости и отсутствии контроля со стороны общества невозможно изменить или реформировать в лучшую сторону. То же касается ФСИНа — из-за еще большей закрытости чувство безнаказанности у сотрудников ведомства только выше.

ФСИН, как и все остальные репрессивные органы, ждет своего уничтожения. Но падет она только вместе с той системой, на которой стоит власть Путина и его приближенных миллиардеров. Тем, кто хочет реальных изменений в пенитенциарной системе нужно принять на вооружение простую программу:

1. Полный демонтаж текущего режима и всех его репрессивных органов.

2. Публичный и открытый пересмотр всех дел независимыми комиссиями, которым бы доверяло большинство общества.

3. Взять на вооружение передовой опыт европейских стран по организации исправительных систем. Тюрьма не должна быть рассадником криминала, а бывшие заключенные не должны подвергаться дискриминации. Нужна открытость и подконтрольность тюремной системы общественным и рабочим организациям.

3. Криминал растет из-за бедности. Только поднятие уровня жизни большинства граждан нанесет решающий удар по преступности.