Socialist
News




Лев Сосновский

Бороться против фашизма сегодня

Социальные корни ультраправых и сегодняшний день

Слово «фашизм» в политическом лексиконе последних лет давно уже превратилось из понятия, обозначающего вполне конкретное социальное и политическое явление, в обычное бытовое ругательство. Те, кто пережил 90-е годы, без труда вспомнят термины «демофашисты», «коммуно-фашисты», красно-коричневые и т.д. и т.п.

Однако чтобы бороться с реальным злом, нужно понять его природу; осознать роль, которую зло играет в порождающем его обществе. Социальное содержание фашизма не в свастиках, концлагерях и газовых камерах (все это следствия), а совершенно в другом.

Классовый взгляд на проблему

И итальянский фашизм Муссолини, и германский национал-социализм Гитлера представляли собой грандиозную реакцию на экономический кризис и мощнейшие рабочие выступления, потрясшие капиталистическую систему в 1920-30-е годы.

И в том, и в другом случае массовой базой фашизма явилась мелкая буржуазия (рядовые буржуа, торговцы, рантье, зажиточные крестьяне и пр.) и примыкавшие к ней части интеллигенции, студенчества, чиновников. Привлекал фашизм и многочисленных представителей социального дна: люмпенов и маргиналов — всех тех, кто не мог, подобно рабочим, в период кризиса отстоять свое положение путем объединения в классовые организации (профсоюзы и т.д.).

Именно их интересам отвечает фашистский лозунг «тотального государства», призванного умерить аппетиты крупной буржуазии путем борьбы с нетрудовыми доходами; национализации трестов; раздела прибыли между крупной промышленностью и государством; ликвидации земельной ренты и спекуляций землей; жестких мер против ростовщичества; передачи универмагов в общественную собственность и в аренду мелким торговцам по низкой цене. Все эти «социалистические» реформы провозглашались в программе гитлеровской НСДАП до ее прихода к власти.

Однако «социальной миссией» фашизма было отнюдь не это. Популистская демагогия служила пропагандистским фоном для силового подавления массовых рабочих организаций при помощи «штурмовых отрядов» в Германии, «сквадр» в Италии и тому подобных военизированных формирований. Уже накануне прихода фашистов к власти их боевики превратили улицы итальянских и немецких городов в арену кровопролитных боев против рабочих и профсоюзных собраний и демонстраций с сотнями убитых и тысячами раненых.

Вспоминая о деятельности фашистов накануне прихода к власти Муссолини, французский анархист Даниэль Герен писал:

Каждый день они совершали нападения на биржи труда, штаб-квартиры кооперативов и рабочие издательства. В начале августа 1922 года они захватили горсовет Милана, возглавлявшийся социалистами, разгромили и сожгли редакцию газеты Avanti в Милане и Lavoro в Генуе. Они захватили генуэзский порт, бывший до этого оплотом кооперативов докеров. Подобная тактика постепенно изнуряла и ослабляла организованный пролетариат, лишала его поддержки и способности к действию. Фашисты только и ждали своего прихода к власти, чтобы разгромить его раз и навсегда

Именно это, а вовсе не социальная риторика, делало и делает фашистские организации столь привлекательными для инвестиций со стороны крупного бизнеса. Именно поэтому, несмотря на все «антиолигархические» лозунги партия Гитлера получила спонсорскую поддержку крупнейших капиталистических предприятий Германии 30-х гг., таких как стальной концерн Тиссена или химический трест «И.Г. Фарбениндустри».

Еще одна отличительная особенность фашизма — его тайные и явные связи с государственными органами, что отмечали все внимательные наблюдатели, имевшие возможность видеть фашизм в действии. Для примера — несколько свидетельств с разных сторон политического спектра.

...Весной и в начале лета в Германии царил беспорядок: по улицам слонялись оголтелые банды в коричневых рубашках, арестовывая, избивая, а иногда и убивая кого им вздумается, в то время как полиция равнодушно наблюдала за происходящим. Однако уличный террор не являлся нарушением предписаний государственной власти..; напротив, акты терроризма совершались с одобрения, а нередко и по приказу власти...
У. Ширер — либеральный американский журналист
Мелкая буржуазии борется и может бороться только тогда, когда она заранее уверена, что за ней стоит законная государственная власть; или, по крайней мере, в том случае, когда правительство бессильно и отдает свою власть без сопротивления, как это было с гинденбурговской Германией 1933 г... При таких условиях фашистская мелкая буржуазия „атакует“. Выражаясь более точно, она со своими террористическими бандами под защитой перешедших на ее сторону или „нейтральных“ полиции и армии выжидает того момента, когда сможет броситься на своих „противников“, уже подавленных и обезоруженных, когда сумеет убивать их, лучше всего в одиночку... Такова обычная форма фашистского террора в момент взятия власти, террора, который объявляется победой, хотя это всего лишь карательная экспедиция против беззащитного народа...
Советский журналист Б. Ростовский, писавший под псевдонимом Эрнст Генри
Генерал Бадольо, начальник Генштаба итальянской армии, разослал всем командующим военными округами секретный циркуляр, предписывающий офицерам, подлежащим демобилизации (числом около 60 тыс.), направляться в наиболее важные пункты страны и вступать в отряды фашистов на должности советников или прямых руководителей. Они продолжали получать четыре пятых своего офицерского жалованья. В руки фашистских банд передавалась амуниция с государственных арсеналов, их тренировали как отставные, так и находящиеся на действительной службе офицеры... Случаи сговора между армией и чернорубашечниками все более и более учащались. Например, в Тренте фашисты подавляли забастовку при помощи пехотной роты, а в Больцано фашистская организация сама была основана офицерами 232 пехотного полка
Даниэль Герен

Но с момента взятия власти политическая физиономия фашизма разительным образом меняется. Для «нормального» функционирования капитализма нужны, прежде всего, стабильность и порядок, которым одинаково враждебны в период кризиса как партии, профсоюзы и парламенты, так и банды штурмовиков на улицах.

Поэтому, после того как фашистские боевые отряды, состоящие из люмпенов, уголовников и прочих городских подонков, громят рабочие клубы и профсоюзные организации, их самих либо достаточно быстро пускают под нож, как в Германии в 1934 г., либо постепенно растворяют в полицейском аппарате как в Италии Муссолини.

С подавлением самостоятельных организаций мелкой буржуазии фашистские государства превращаются в «нормальную» военно-полицейскую диктатуру. Капитал может спокойно пожинать богатые плоды своих вложений в фашистские партии.

Уже в начале 1930-х эту социальную функцию фашизма отмечал советский экономист и бывший участник Левой оппозиции Евгений Преображенский:

Чтобы отстоять свою „квоту“ в мировой торговле, крупная итальянская буржуазия, ... вынуждена была здесь, раньше чем в других странах, перестроить взаимоотношения между трудом и капиталом, лишить пролетариат его средств обороны, придавить его всем аппаратом насилия и уменьшить себестоимость производства прежде всего путем снижения заработной платы. ... Эти насильственные резкие снижения заработной платы дают возможность итальянской крупной промышленности кое-как удерживать за собой те рынки, которые были завоеваны итальянской промышленностью в лучшие времена для капиталистического развития. ... Историческое призвание фашистской формы государства в Италии как раз и состояло в том, чтобы в результате перестройки государственного аппарата и обезоружения пролетариата помочь итальянской буржуазии сбалансировать как в области себестоимости производства, так и в сфере взаимоотношений с мировым рынком

Старые и новые фашисты очень любили и любят приводить в пример «ликвидацию» безработицы в гитлеровской Германии. Для наглядности обратимся к уже цитированным нами авторам.

Значительная часть гитлеровских новых рабочих не получила никакой новой работы: она только переняла работу, которую делали до нее старые рабочие... Эта новая группа пошла на фабрики, чтобы работать несколько часов в день или несколько дней в неделю; ровно настолько же были сокращены часы работы и заработок прежних рабочих и служащих. Ничего не изменилось — прибыли и потери уравновесились в балансе самого же рабочего класса. Безработные стали полуработающими, а в виде компенсации работающие стали полубезработными. Общий объем работы не увеличился ни на один час; общая сумма выплачиваемой зарплаты не увеличилась ни на один пфенниг...
Эрнст Генри
Хотя в стране появились миллионы новых рабочих мест, доля всех немецких рабочих в национальном доходе упала с 56,9 процента в 1932 году (время депрессии) до 53,6 процента в 1938 год (время экономического бума). Одновременно доля прибыли с капитала и прибыли торгово-промышленных фирм в национальном доходе возросла с 17,4 до 26,6 процента. Верно, что вследствие значительно возросшей занятости населения поступления от налогов с заработной платы рабочих и служащих в общий доход выросли с 25 до 42 миллиардов марок, то есть на 66 процентов. Однако прибыли с капитала и прибыли торгово-промышленных фирм выросли еще больше — на 146 процентов
У. Ширер

Таков главный смысл существования фашистских организаций, будь их члены одеты в коричневые или черные рубашки или косоворотки с вышивкой крестиком; носи они флаги со свастикой или хоругви с Георгием Победоносцем — раздробить общество по национальному, расовому или иному ложному признаку, растереть в пыль любые организации, способные бросить вызов государственной машине, стоящей на страже капиталистических прибылей и частной собственности.

Правда, исторический опыт научил правящие классы, что фашизм — слишком сильнодействующее средство, чтобы прибегать к нему легкомысленно. В спокойные периоды его едва терпят, с ним даже «борются» — на словах, — чтобы в кризисные периоды он мог сыграть роль, как говорят в футболе, «фола последней надежды» по спасению капитализма от самого себя.

Бороться сегодня!

Антифашистское шествие 19 января 2019 года

1945 год не поставил точку в истории фашизма. Пока капитализм воспроизводит в огромных масштабах кризисы, нищету и неравенство, эта опасность существует и будет существовать. Пусть сегодня их организации сравнительно немногочисленны, несколько ослабли даже в сравнении с серединой «нулевых», и пока не имеют значительного политического влияния. Их особенности вытекают из их будущих функций. Они имеют жесткую полувоенную структуру организации или военизированные формирования — так в «мирное» время готовятся офицеры для будущего массового движения. Такие организации субсидируются из частных или государственных фондов; иногда их используют для конкретных силовых действий.

Безусловно, режим Путина не является фашистским, хотя его в этом и обвиняют некоторые либералы. Но в своей практике он использует многие вещи из арсенала всех диктаторских режимов: запрещение неугодных партий и СМИ, травлю лидеров оппозиции, полицейский режим, периодические чистки госаппарата. Он терпит или имеет у себя на службе некие подобия черносотенных, фашистских или квази-фашистских организаций — боевиков Кадырова, ряженых казаков, всяческие НОДы, ДПНИ и т.д. Один из самых известных кремлевских пропагандистов — Владимир Соловьев — открыто восхищается Муссолини. Но само по себе все это еще не делает режим фашистским. Под внешним давлением и из страха перед массовым возмущением он вынужден проводить выборы и терпеть существование оппозиции, хотя и постоянно терроризировать ее. Фашисты хотя и встроены отчасти в этот режим, но они не определяют его курс. И, самое главное, рабочий класс еще не только не разгромлен, но даже пока еще не выступал самостоятельно и не боролся за власть. Именно поэтому самых оголтелых псов пока еще держат на поводке.

Конечно, теоретические различия и «фракционные разногласия» между националистами, национал-патриотами и фашистами существуют. Даже в России в совсем недавнем прошлом мы в полной мере видели такой раскол в отношении событий в Украине, когда одна часть из них бросилась вступать в украинские «добробаты», а другая — в пророссийское «ополчение» Донбасса. Однако, на практике подчас сложно отличить одно от другого — более «умеренные» и многочисленные создают базу поддержки и сочувствия для малочисленных, но более активных и агрессивных. Их главная функция сегодня осталась той же, что и в прошлом — разделить и стравить между собой трудящихся. Фашистские элементы терроризируют иностранных студентов и людей «неславянской» внешности, нападают на антиклерикальные акции, убивают антифашистов, угрожают расправой феминисткам и ЛГБТ-людям. Марши периодически сменяются демонстрациями, погромы — уличными столкновениями и нападениями на активистов или экологов.

Сегодня нацисты с молчаливого согласия, а зачастую и при прямом попустительстве верхушки либералов активно пытаются внедриться в массовое движение. Фашистские демагоги в погоне за массовой поддержкой ищут подходящие для их целей лозунги: национальное единство, корпоративное государство, чистота расы и крови и даже идеи «революции» против продажного буржуазного аппарата. Но это не те ответы, которые нужны большинству протестующих — рабочим, студентам или «бюджетникам».

Проблема коррупции и воровства чиновников, по нашему мнению, лучше всего решается выборностью и сменяемостью всех чиновников в любое время. А отнюдь не приходом всевидящего национального «вождя-фюрера».

Противоречия между рабочими и хозяевами нельзя устранить, если изгнать всех «понаехавших», как утверждают борцы с «нелегальной иммиграцией». Сама капиталистическая экономика вызывает миграционные потоки, потому что владельцы капитала, особенно в условиях кризиса, нуждаются в дешевой и бесправной рабочей массе. Если изгнать кавказцев и прочих, точно также будут эксплуатировать жителей соседних областей, которые в поисках работы согласятся на самые жуткие условия в Москве. Повышение зарплаты и улучшение условий труда — задача не молодчиков с ножами и дубинками, а профсоюзов, объединяющих всех рядовых работников предприятия, независимо от религии или национальности.

Любые противоречия, кроме социальных и классовых, надуманы и раздуваются лишь с целью отвести внимание от настоящих проблем. Не нападения на мигрантов и ЛГБТ-людей, не марши с крестами и хоругвями решат проблемы стоящие перед большинством общества, а обобществление промышленности и банков, контроль над бюджетами со стороны трудящихся, демократическое планирование в масштабах всей экономики — чтобы финансировать образование и науку, поднимать зарплаты и уровень жизни.

Социальная демагогия и террор — основные составляющие идеологии и практики фашизма. Именно поэтому бессмысленно конкурировать с фашистами, действуя на их поле, пытаясь перехватить и «облагородить» их лозунги — чем заняты сегодня многие, в том числе и левые, особенно из числа сталинистов, используя лозунги типа «русские против фашизма» или «спасем русский лес» или присоединяющиеся к гомофобным и антифеминистским выступлениям. Делающие это совершают моральное и политическое самоубийство.

Лезть из кожи, доказывая свой «патриотизм», рассуждать о «национальных интересах» или «ценностях», якобы одних на всех, независимо от социального положения — значит мостить дорогу фашистам. Чем больше будет стираться грань, отделяющая социальные требования крайне левых от крайне правых, тем больше риск, что в минуты кризиса колеблющаяся часть населения пойдет за крайне правыми.

Поэтому борьба против фашизма — вопрос жизни и смерти для всех организаций, претендующих на демократизм и представительство интересов трудящихся. Эта борьба не может ограничиться беззубой проповедью терпимости или либеральной правозащитой, надеющейся, что справиться с фашистами поможет то самое государство, которое на деле их поддерживает и оберегает в расчете на собственный «черный день». Чтобы избавиться от нацистской угрозы, надо бороться против тех классов и политических интересов, которые стоят за ней. Антифашизм должен стать органической частью борьбы за права и свободы людей труда, против капитализма и бюрократического диктата.

Мы знаем, что не все согласятся с нашим подходом и анализом фашизма. Но в борьбе с ним мы готовы и предлагаем свое сотрудничество всем заинтересованным людям и организациям на принципе единого фронта — не скрывая своих взглядов, лозунгов и разногласий, но объединяясь во всех практических действиях по противостоянию фашистам: всеми доступными средствами вмешиваться и поддерживать людей, которые становятся объектом нападений фашистов, бороться против распространения фашистской идеологии, ломать массовые стереотипы и мифы, культивируемые националистами и фашистами.