Socialist
News




Тони Сонуа

Почему Че Гевара вдохновляет?

50 лет со дня смерти революционера, социалиста и бойца

Перевод Леонида Кригера. На обложке известная фотография Альберто Корда, ставшая иконой

Со смерти Че Гевары прошло пятьдесят лет, и сегодня его образ знаком большинству людей. Одни носят одежду с его изображением как дань моде, для других это политическое заявление. Последние отождествляют себя с наследием, которое оставил после себя Че Гевара, — символизирующим борьбу, неповиновение, интернационализм и лучший, социалистический мир.

Че Гевара по праву считается революционным бойцом с твёрдыми устоями. Стреляй, трус! Убьёшь человека, только и всего. По некоторым данным, это были последние слова неповиновения, которые 9 октября 1967 года бросил Че Гевара перед казнью в Боливии. Ему было 39 лет.

Если Феликс Родригес, советник ЦРУ при армии Боливии, организовавший казнь Че, думал, что убив его, он вместе с телом революционера похоронит и его вдохновляющий призыв, это была его самая большая ошибка в жизни.

В годовщину казни Че мы можем приветствовать его битву с угнетением, а также извлечь уроки из опыта его жизни, положительных черт и ошибок. Это важно для борьбы рабочего класса в Латинской Америке и по всему миру.

Учась на врача в Аргентине, Че Гевара, несомненно, мог бы обеспечить себе комфортную жизнь. Тем не менее, как лучшие представители левого радикального среднего класса, он отвернулся от такого уюта и посвятил свою жизнь борьбе с капитализмом.

Он был вовлечен в политическую борьбу главным образом из-за того, что во время двух своих знаменитых одиссей в 1952 и 1953-1954 годах он увидел бедность и тяжёлую жизнь простых людей. Его путешествия описаны в книге и в снятом на её основе фильме «Че Гевара: Дневники мотоциклиста».

Он встречался с социалистами в Перу, с коммунистами, работавшими в медных шахтах Чили, с великолепными революционерами из Боливии и с множеством других людей. А ещё он был глубоко поражён посещением Гватемалы. Здесь он стал свидетелем борьбы под руководством радикального левого народного правительства Хакобо Арбенса.

Попытавшись провести относительно ограниченные реформы и не разрушив капитализма, Арбенс оказался в ловушке, дав контрреволюции время для организации заговора. Арбенс не противодействовал ей, поверив в «демократическую конституционную преданность» вооруженных сил и отказавшись вооружить массы.

Его правительство было в конечном счете свергнуто в ходе переворота, организованного ЦРУ.

Еще одна иконическая фотография Че

Опыт в Гватемале и споры о Кубе отталкивали Че от коммунистических партий, подход которых Че Гевара считал слишком «консервативным» и «догматичным».

На самом деле у этих партий и не было цели сражаться за социализм, но в первую очередь укреплять «парламентскую демократию», развивать государственную промышленность и экономику и пройти стадию капиталистического развития, прежде чем можно было перейти к власти рабочего класса.

В результате во многих странах рабочее движение было быстро парализовано и разоружено. Че отверг такой подход, хотя и не разработал последовательной альтернативы. Его привлекла борьба против режима Батисты, разворачивающаяся на Кубе, и в Мексике он присоединился к «Движению 26 июля».

Движение 26 июля (названное в честь неудавшейся атаки на казармы Монкада в 1953 году во главе с Фиделем Кастро) было в это время довольно широкой организацией. Она включала либерально-демократическое крыло, но Че стал видным представителем более радикальных элементов движения.

2 декабря 1956 года небольшая и плохо организованная группа из 82 бойцов-партизан, включая Че Гевару и Кастро, высадилась на Кубе и начала то, что переросло в двухлетнюю партизанскую войну. Кульминацией падения ненавистной диктатуры Батисты стала Кубинская революция.

Героизм Че подтверждается ещё и тем, что он был болен астмой, с которой он боролся всю свою жизнь. Любое препятствие, трудности и боль, с которыми он сталкивался во время партизанской войны, переносились им труднее из-за его состояния. Но революционная решительность препятствовала тому, чтобы его здоровье мешало ему играть решающую роль в борьбе.

В отступлениях и наступлениях война развивалась, и партизаны завоёвывали все большее сочувствие со стороны крестьян. В городах гнев и ненависть к режиму Батисты также приблизились к точке кипения. Когда режим рухнул, 1 января повстанцы вошли в города, и в Новом 1959 году их встретили массовой всеобщей забастовкой.

Рауль Кастро с Эрнесто Че Геварой в горах Сьерра-дель Кристаль к югу от Гаваны. 26 июня 1958 года. Фотограф Андрью Сент-Джордж / AP фото

Но со временем стало видно, что рабочий класс в городах играл лишь вспомогательную роль в партизанской войне. Отсутствие сознательного, организованного движения рабочего класса в руководстве революции принесло последствия.

На раннем этапе революции, когда Кастро и Че Гевара вошли в Гавану, ещё не было ясно, как далеко всё зайдёт. Хотя Че был преданным социалистом, на этом этапе Кастро загонял себя в рамки более «либерального» и «гуманного» капитализма.

Капитализм свергнут

С 1959 года революция на Кубе продвигалась вперёд, выдерживая мстительные удары со стороны США, и за три года капитализм и помещичья система были окончательно ликвидированы.

Это стало возможным из-за сочетания факторов в то время, особенно из-за давления со стороны рабочих и крестьянских масс. Американский империализм отказался даже от попыток принять новый режим и повлиять на него и вместо этого объявил бойкот, который длится до сих пор.

Ещё одним важным фактором было существование в то время централизованных плановых экономик в Советском Союзе и странах Восточной Европы. Хотя ими управляли порочные, бюрократические диктатуры, они вроде как предлагали альтернативу капитализму.

Эти факторы привели к установлению национализированной централизованно-планируемой экономики. Такой чрезвычайно позитивный шаг вперёд наэлектризовал весь мир. Че Гевара сыграл в этом решающую роль.

С самого начала он настаивал на том, чтобы революция шла по более «социалистическому» пути, и подчёркивал необходимость её распространения за пределы Кубы. Он сыграл важную роль в разработке того, что нам известно как Вторая Гаванская декларация, которую даже сегодня интересно читать.

Среди прочего она отвечает на вопрос о том, почему США отреагировали так жестоко на революцию на относительно небольшом острове: [США и правящие классы] боятся, что рабочие, крестьяне, студенты, интеллигенция и прогрессивные слои среднего класса, говоря языком революции, захватят власть... боятся, что ограбленные люди континента захватят оружие у своих угнетателей и, как на Кубе, объявят себя свободным народом Америки.

Гавана, март 1960 года. Демонстрация протеста после начала террористических актов организованных ЦРУ против Кубы

Че несомненно стремился к идее международной социалистической революции, но его самая большая слабость и величайшая трагедия заключалась в его недостаточном понимании того, как её нужно было достичь. Как средство победы в социалистической революции его привлекала партизанская война. На том этапе он ещё не понимал, почему именно рабочий класс должен играть главную роль в преобразовании общества.

Даже в странах, где рабочий класс в городах составлял меньшинство населения, его коллективная роль и самосознание, которые вырастают из социальных условий на фабриках и других рабочих местах, приводят к тому, что именно этот класс возглавляет и руководит социалистической революцией. Таким был опыт революции 1917 года в России.

Капиталистические классы в неоколониальных странах привязаны как к помещичьей системе, так и к возможностям, которые дает маленькой группе собственников сотрудничество с империалистическими странами. Именно поэтому, как показала практика, они оказались неспособны развивать самостоятельную экономику или промышленность, строить стабильную демократию или решать национальный вопрос. В развитых, не-колониальных капиталистических странах, таких как Великобритания и Франция, эти задачи были решены демократической буржуазной революцией и буржуазными правительствами.

Однако в современную эпоху, в неоколониальном мире, эти задачи не могут быть решены слабыми местными капиталистическими классами. Их выполнение связано, как отметил Троцкий в своей теории перманентной революции, с социалистическим преобразованием общества в международном масштабе.

На фоне прогнившего режима Батисты и политического вакуума на Кубе партизанская война предложила путь вперед. На самом деле, после того, как война была фактически выиграна, поскольку партизаны перебрались в Санта-Клару, Гавану и другие города, она шла вместе со всеобщей забастовкой, которая и подтвердила готовность кубинцев к революции.

Че ошибочно попытался воспроизвести свой кубинский опыт сначала в Африке, а затем в Латинской Америке. Условия были совершенно разными, и рабочий класс занимал гораздо более сильное положение, имея более развитые революционные традиции и опыт. Отсутствие всестороннего осознанного понимания роли рабочего класса в социалистической революции было, несомненно, самой большой политической слабостью Че Гевары.

Достижения

Сегодня, даже разорённая потерей экономических субсидий в результате распада Советского Союза, а также последствиями бойкота США, можно сказать, что Кубинская революция установила одну из лучших систем здравоохранения в мире, бесплатную для всех. В течение нескольких лет была ликвидирована неграмотность. Один учитель приходится на 57 жителей, и это одно из лучших в мире соотношений количества учителей и учеников. То же самое можно сказать о врачах.

Ни одно из этих достижений на Кубе не было бы возможным без плановой экономики и революции. Комитет за рабочий интернационал поддерживает все завоевания Кубинской революции, но в то же время отмечает, что первоначальная форма, которую приобрела революция, привела к определённым последствиям для характера установленного ею режима.

Правительство, возглавляемое Кастро и Че после революции, пользовалось огромной поддержкой. Однако отсутствие организованного рабочего класса, сознательно возглавлявшего бы революционный процесс, означало, что подлинная демократия рабочих и крестьян не была установлена.

Хотя на заводах и существовали элементы рабочего контроля, у рабочих не было подлинной системы демократического контроля и управления. Вследствие этого и попыток сблизиться с номенклатурным СССР, на Кубе развился бюрократический, иерархический режим.

1963 год. Че Гевара выступил на банкете в Кремле: «Неужели, Никита Сергеевич, так, как мы сегодня, питаются все советские люди? В СССР начальники получают все больше и больше, у лидеров нет никаких обязательств перед массами».

Че инстинктивно противостоял любым привилегиям, принимаемым любыми государственными чиновниками или представителями. На Кубе он был очень суров с теми, кто работал в его министерстве, даже с пытавшимися найти самый маленький дополнительный бонус от пребывания в должности.

Во время визитов в Советский Союз и Восточную Европу у него вызывали отвращение бюрократы, жившие на широкую ногу, и то презрительное отношение к рабочему классу, которое они уже полностью восприняли как нормальное. Особенности бюрократии на Кубе всё больше расстраивали его.

Поиск альтернативы

Несмотря на свою вполне четкую реакцию на ужасную, чудовищную бюрократическую диктатуру в России и Восточной Европе (которую он однажды назвал «лошадиным навозом»), Че не развил сформулированной альтернативы ей, и не видел, как с ней бороться. Но он несомненно искал такую альтернативу. Позднее советские бюрократы назвали его троцкистом.

По некоторым данным, в Боливии Че носил в ранце «Преданную революцию» Троцкого. На самом деле, он еще раньше был знаком с некоторыми трудами Троцкого. Бывший офицер военно-воздушных сил Перу Рикардо Напури, который отказался бомбить восставших в 1948 году левых, подарил Че Геваре книгу «Перманентная революция», когда познакомился с ним в Гаване в 1959 году.

Готовность обсуждать и исследовать разные идеи и мнения была особенностью характера Че. К сожалению, несмотря на то, что до своей преждевременной смерти он определенно читал некоторые труды Троцкого, Че не сделал всех необходимых выводов для разработки ясной и последовательной альтернативы.

Для этого потребовалась бы масштабная ликвидация пробелов в его понимании действительности. Изолированному, без контактов, обсуждения и обмена идеями, которые являются неотъемлемой частью членства в партии и Интернационале, а также без широкого международного революционного опыта, ему было чрезвычайно сложно ликвидировать все пробелы.

Если бы Че дольше жил и участвовал в международной борьбе рабочего класса и в дальнейших дискуссиях, он, вероятно, сделал бы правильные выводы.

Недостатки в понимании Че действительности привели к трагическим последствиям для его собственной жизни и к ошибочной модели партизанской войны. И всё же его положительные черты и прочное наследие как символ бескомпромиссной, самоотверженной, неподкупной борьбы все равно становятся источником вдохновения. Если из его ошибок вынести уроки, то его решительная борьба за мировую социалистическую революцию будет продолжена.