Socialist
News




Лев Сосновский

Партшкола `16: политические последствия кризиса

О Brexit, выборах в США, ближневосточных войнах и сомнениях двух классов — рабочего и правящего

31 августа 2016

На традиционную партшколу КРИ в бельгийский Лёвен приехали активисты из 45 стран — обсудить положение в мире и перенимать опыт товарищей. Лев Сосновский, член российской делегации, рассказывает о главных дискуссиях школы Интернационала.

Brexit. Frexit. Nexit

Эпицентр политической активности последних месяцев, безусловно, находится в Европе. Инициировав референдум о сохранении членства Британии в ЕС в попытке получить хотя бы незначительный вотум доверия, который можно было бы использовать в борьбе с оппозицией внутри Консервативной партии, Дэвид Кэмерон запустил процесс, шокирующие результаты которого внезапно материализовали многие страхи, годами терзавшие европейские элиты.

Выкрутив в прошлом году руки «Сиризе», руководство ЕС поспешило объявить кризис ЕС решенным. Однако, выкинутый было в окно, на следующий год он внезапно вломился в дверь. И пока наиболее оптимистичные представители правящего класса еще надеются за оставшиеся два года до окончания процедуры выхода Британии провернуть какой-нибудь трюк, чтобы устроить второй референдум, способный аннулировать результаты первого, пессимисты заявляют о начавшемся «процессе домино». В ход уже идут выражения Nexit и Frexit — то есть выход из ЕС Нидерландов и Франции. Большие опасения существуют также в отношении Италии, долг которой достиг 135% ВВП, а доля «токсичных активов» в банковском капитале поднялась до уровня 1\4 ВВП. Остряки-карикатуристы недавно изобразили итальянскую экономику в виде автомобиля, балансирующего на краю пропасти, и снабдили подписью Ciao, Italia!.

Однако, сильно на наш взгляд ошибаются те из левых, которые поспешили изобразить результаты Brexit как победу правых популистов. В целом, одна из левых депутаток Европарламента удачно назвала Кэмерона, Фарраджа и Джонстона «заигравшимися детьми». Несомненно, правые приложили много усилий, чтобы попиариться в ходе референдума, но результаты шокировали их не менее, чем всех остальных представителей элиты. Референдум стал не столько торжеством правых, как пытается представить дело буржуазная пресса, сколько бунтом рабочего класса против правящей элиты в целом: как сволочей-консерваторов — вспомним популярный лозунг Kick Tories out! — так и обуржуазившихся депутатов лейбористской партии.

О том, что дело обстоит именно так, свидетельствуют два важных фактора. Первый, это география голосования — чем беднее регион и чем больше в нем рабочего населения, тем больше было подано голосов за Brexit. За выход голосовали и районы с преимущественно мигрантским населением, и крупнейшие промышленные города Шотландии — Глазго и Данди, хотя Шотландия в целом ожидаемо дала большинство противникам Brexit. За Brexit голосовали и такие крупные профсоюзы как RMT, профсоюз водителей грузовиков и профсоюз рабочих-пекарей. В общем, такая реакция вполне понятна, т. к. правящие элиты давно уже приучились оправдывать введение любых непопулярных мер, урезаний и сокращений «требованиями Евросоюза».

Вторым важным фактором является то, что параллельно борьбе вокруг Brexit развернулась борьба за пост руководителя Лейбористской партии, недавно столь неожиданно доставшийся постаревшему леваку Джереми Корбину. В целом сложилась ситуация, когда массы рабочих и молодежи, вновь пошедших в ЛП за программой Корбина, анонсировавшего прекращение политики сокращений, вынуждены противостоять обуржуазившимся бюрократам и парламентариям-блэристам. Возникшее положение уже охарактеризовали как «гражданскую войну в ЛП». Либо эта прослойка путем бюрократических махинаций избавится от возмутителя спокойствия Корбина, либо массы добьются переизбрания депутатов предателей. К сожалению, сам Корбин в настоящее время занимает позицию умиротворения консервативных слоев, пойдя им на уступки как в голосовании по войне в Сирии, так и по вопросу о Brexit, не поддержав его открыто, хотя в прошлом он сам и был одним из наиболее активных противников ЕС. Займи он более решительную позицию, через несколько месяцев на всеобщих выборах он вполне мог бы получить пост премьера. Тем не менее, Brexit в том числе стал четким ответом консерваторам внутри ЛП.

Впрочем, британские товарищи не исключают и такого варианта, что не добившись успеха в изгнании Корбина, блэристы пойдут на открытый раскол, прихватив с собой парламентскую фракцию, бренд и кассу ЛП. Уже есть информация, что 150 депутатов-блэристов ведут переговоры с 50 крупнейшими капиталистами-спонсорами о создании новой партии «ради спасения нации». Однако, такой исход одновременно и процесс запустит и процесс создания более левой рабочей партии. По нашему мнению, создание такой партии, пусть даже и на федералистской основе, было бы огромным шагом вперед.

Питер Таафф удачно сравнил Brexit с огромным камнем, брошенным в озеро: невозможно заранее предсказать, как далеко разойдутся круги. Возможно, результаты референдума спровоцируют новый референдум о независимости Шотландии. Если же ЕС в попытке надавить на Британию пойдет на какие-либо сепаратные переговоры с Шотландией, это подтолкнет к более активным действиям каталонских, баскских и валлонских националистов.

Дискуссии же среди левых можно свести к вопросу: насколько возможно реформировать ЕС. Наша позиция давно определена — эта недемократическая антирабочая структура с бессильным Европарламентом и всесильными неизбираемыми Еврокомиссией и ЕЦБ не более реформируема, чем мафиозный клан. Однако, и распад ЕС в пользу маленьких национальных государств — не выход. Выход — в создании рабочих правительств в одной стране за другой и образование социалистической федерации Европы.

В мире: кризис и сомнения

Два фактора характеризуют нынче развитие ситуации в мире: продолжение глобального кризиса и ускорение развития событий. Правящий класс все больше и больше испытывает неуверенность в будущем собственной системы. С начала прошлого года не было роста объемов мировой торговли. Все больше и больше высказывается опасений, что стагнация или слабый рост мировой экономики сменятся новой рецессией и новым финансовым кризисом.

Буржуазия накопила огромные финансовые ресурсы, но не торопится их инвестировать, да собственно и не особо понимает куда. Во многих странах в попытке стимулировать инвестиции введена так называемая «отрицательная» банковская ставка, но даже такие фонды аккумулировали у себя около $12 трлн. — капиталисты готовы смириться с некоторыми гарантированными потерями, чтобы не потерять еще больше при внезапном ухудшении ситуации. Продолжается огромный рост частных и правительственных долгов: общий объем мирового долга уже превысил 280% мирового ВВП.

В большинстве стран снижается размер ВВП на душу населения. Даже по отношению к США отчеты МОТМОТ — Международная организация труда говорят, что 25% населения «живут в относительной нищете». Такая статистика открывает подоплеку того, почему в США падает авторитет элиты и люди начинают искать свой собственный выход из кризиса, долгосрочного спада уровня жизни и стагнации. Эти десятки миллионов и разбудил призыв Сандерса к политической революции против засилья корпораций. Впрочем, развитию ситуации в США мы надеемся посвятить отдельную заметку.

Падение цен на нефть и сырье и постепенное замедление китайской экономики больно ударили по всем странам, чья экономика зависела от сырьевых ресурсов. В Венесуэле продолжается острый кризис. В Бразилии часть правящего класса нашла способ избавиться от президента Дилмы Русеф, не готовой еще больше ужесточить политику сокращений на фоне самого серьезного за несколько лет экономического кризиса. В Аргентине также пришло к власти новое правое правительство. Но здешний рабочий класс, не испытавший такой деморализации, как в Греции, уже понемногу начинает бороться.

Даже в сравнительно благополучной Австралии за пять прошедших лет сменилось шесть правительств, причем каждое последующее было непопулярнее предыдущего. Такая министерская чехарда отражает рост настроений против элиты и раскол в правящем классе. Некоторые из наиболее одиозных буржуа уже начинают заявлять о том, что «демократия не работает» и мечтать о «диктатуре по китайскому образцу». Что касается рабочего класса, то, как с иронией заметила наш австралийский товарищ, они прекрасно знают против кого они, но пока еще не могут определиться за кого.

Что касается самого Китая, то там идет самое серьезное усиление репрессий с 1989 г. На фоне замедления экономики режим считает необходимым усиление контроля за внутренней ситуацией. Си Цзинпин уже взял под свой личный контроль иностранные и внутренние дела, экономическую политику и полицию.

В то же время не прекращаются коррупционные скандалы и судебные процессы против проворовавшихся представителей бюрократии. Понимая, что распространение любой информации о разложении элиты в условиях кризиса может спровоцировать взрыв массового недовольства, режим пытается как можно больше ограничить ее распространение. Заложниками такой ситуации недавно стали пять продавцов книг из Гонконга, у которых полиция изъяла литературу о коррупции в высших эшелонах власти КНР. Затем бедолаг заставили прилюдно — на телекамеру — каяться и просить прощения у «оскорбленных» бюрократов в стиле методов «культурной революции» 1968 г.

Режим, между тем, вынашивает свои антикризисные планы — собирается уволить 5 млн. китайских рабочих с государственных предприятий металлургической и угольной промышленности. Одновременно идет увеличение «теневых» банков и страховых компаний. Правительство также пробует рефинансировать долги крупных предприятий — правда, при этом преследуя цель спасти не предприятия, а банки — чтобы череда банкротств в промышленности не потянула за собой финансовый сектор.

Рабочие, в свою очередь, отвечают на подобные антикризисные меры ростом так называемых «трудовых инцидентов» — то есть стихийных забастовок и акций протеста, число которых растет год от года: 1400 два года назад, 2300 в прошлом году и около 900 только за первый квартал этого года. Совершенно потрясающим в этом ряду является пример рабочих филиала торговой компании Walmart, которые в условиях репрессивного китайского режима смогли тайно организовать одновременное солидарное выступление 20 тыс. человек в 4 городах разных провинций, создав собственную сеть оповещения по мобильной связи.

Кстати говоря, что касается камня под названием Brexit, брошенного в озеро мировой политики, то его волны докатились и до Китая, точнее, до Гонконга. Среди местной молодежи становится все более и более популярной идея референдума о независимости в ответ на постоянные ограничения демократических прав и репрессии со стороны компартии. Правда здесь, в отличие от Британии, гораздо большее влияние оказывают не рабочие и профсоюзники, а действительно правые и фашистские элементы.

В целом, китайская власть сегодня боится любых реформ, чтобы ненароком не спровоцировать массовое движение снизу.

США: выборы без Сандерса

2-я ошибка Берни

В мировом развитии событий тесно переплелись элементы революции и контрреволюции, элементы кризиса и сопротивления. Ни одна страна не может избежать влияния мировой ситуации и США не исключение. Мировой кризис вызвал огромные изменения в американском обществе — наступил конец «американской мечты», то есть относительной стабильности уровня жизни, опиравшейся на экономический рост. Восстановление после кризиса 2009 г. было в основном восстановлением для богатых — и этот факт породил огромное недовольство в американском обществе. Упало доверие ко всем институтам современного буржуазного общества — президенту, двухпартийной системе, Верховному суду и большому бизнесу.

И все-таки, неужели случится так, что президентом США станет миллиардер, расист и сексист Дональд Трамп? Такое впечатление можно получить из сообщений буржуазной прессы. Но, как и в случае с Brexit, реальность на 1800 будет отличаться от того, как ее пытаются представить буржуа. На деле в США имеет место не правый, а левый сдвиг, начавшийся с протестов бюджетников в Висконсине в 2011 г., затем перешедший в движение «Оккупай», принесший победу нашему товарищу Кшаме Савант на выборах в Сиэтле и давший весьма неплохие выборные результаты Таю Муру в Миннеаполисе и кандидату от левых Хови Хокинсу на выборах на пост губернатора штата Нью-Йорк. Все это — протест, направленный против истеблишмента и засилья корпораций.

Таков тот фон, на котором избирательная кампания Берни Сандерса взорвала политическую жизнь США и стала самой левой и самой широкой политической кампанией на памяти нескольких поколений. Корпоративные СМИ, пользуясь штампами времен холодной войны, поторопились уничтожить репутацию Сандерса, моментально объявив его социалистом. Но эффект вышел прямо противоположным. Замученные долгами, ростом цен, расистской жестокостью полиции, рабочие, молодежь, цветное и латиноамериканское население уже не восприимчивы к старым штампам — и вместо отторжения в обществе развернулась дискуссия о том, что такое социализм.

Нижние слои американского общества оказались открыты социалистическим идеям — пусть первоначально и в их реформистско-социал-демократическом варианте. Для США, никогда не имевших своей социал-демократической партии, подобной европейским — но зато и не испытавшим многократного предательства социал-демократии — и это уже громадный шаг вперед.

Можно и нужно критиковать Сандерса за его попытку выдвинуться от Демократической партии — и мы это делали с самого начала. ДП — относительно левая подпорка двухпартийной политической системы, основой которой является главная буржуазная партия: республиканская. И в этом качестве ДП является препятствием для выполнения программы Сандерса: $15\час, бесплатного здравоохранения, бесплатного образования для семей с доходом менее $200 тыс.\год. Изначально выступая в поддержку Сандерса, мы в то же время агитировали и за создание независимой рабочей партии, способной выполнить его программу. Одна из первых демонстраций в поддержку Сандерса прошла в Сиэтле и газетный заголовок довольно точно отразил нашу позицию: «Сторонники Сандерса требуют от него выдвижения независимым кандидатом». Но, тем не менее, его кампания вовлекла в свою орбиту десятки миллионов людей.

Нас часто критикуют справа и слева за критическую поддержку Сандерса. Но, как давно известно, сектантам и оппортунистам не нужна переходная программа, поскольку они не собираются никуда переходить. Для нас же было важно найти путь к диалогу с миллионами рабочих и молодежи, впервые начавших политизироваться вокруг избирательной кампании Сандерса, и американским товарищам во многом удалось достичь своей цели. Количество членов «Социалистической Альтернативы» за год утроилось, каждое открытое собрание в поддержку Сандерса в разных городах собирало как минимум несколько сот человек. Инициированную Кшамой Савант петицию в поддержку выдвижения его независимым кандидатом всего за неделю подписало более 120 тыс. человек.

Капитулировав перед Клинтон, Сандерс совершил вторую по значимости ошибку после решения выдвинуться на праймериз Демократов. Почему он пошел на это? Вероятно, не из органической склонности к предательству, а в результате недооценки беспрецедентного уровня своей поддержки в обществе, испугавшись возможной победы Трампа. Но может ли Трамп победить? Предвыборная ситуация складывается так, что скорее всего в решающей схватке в ноябре сойдутся два самых непопулярных кандидата за всю историю США. Юмор истории в том, что 40% избирателей Клинтон пойдет голосовать не за нее, а против Трампа, а 40% избирателей Трампа — не за него, а против Клинтон. Более 40% всех избирателей после капитуляции Сандерса вычеркнули себя из партийных списков и зарегистрировались как «независимые». Таков масштаб ненависти к представителям корпоративной политики. Более того, и значительная часть правящего класса не очень хочет победы Трампа — миллардерам трудно будет контролировать того, кто сам миллиардер.

Единственным относительно левым кандидатом на выборах сегодня остается Джил Стейн от «Партии Зеленых». И товарищи пытаются переориентировать разочарованных в Сандерсе в ее пользу. Почему же не ранее? Да потому что было бы типичной сектантской ошибкой противопоставлять маленькую, не имеющую связей в массах и профсоюзах «Партию Зеленых» миллионам рабочих и молодежи, пошедшим за обещанной Берни «политической революцией». Можно и нужно было поддержать Сандерса против Трампа и Клинтон — не как «меньшее зло», а как меньшее добро против большого корпоративного зла — но не Стейн против Сандерса. Сегодня же ее избирательная кампания не даст полностью разочароваться бывшим сторонникам Берни и наглядно покажет уровень поддержки идеи создания независимой рабочей партии.

Высказываются, конечно, и опасения, что Стейн отберет голоса у Клинтон и тем поможет Трампу. Но и этот вопрос не столь однозначен. Да, Стейн может получить 3-5% голосов, но ведь и у Трампа могут отобрать голоса — например, кандидат Либертарианской партии Гэри Джонсон, причем не меньше, чем Стейн у Клинтон — 7-10%. Но в данном случае дело и не в голосах. Кто бы ни стал следующим президентом — это будет один из самых непопулярных президентов в истории США. А американские рабочие и молодежь наверняка устроят ему\ей второй и третий тур на улицах. Сегодня они уже вполне готовы это сделать.

Империи делят Ближний Восток

Многие отмечают, что на фоне глобального кризиса увеличилось количество военных конфликтов. Как марксисты, мы могли бы ответить, что удивительно не это, а то, почему их не стало еще больше. Борьба за раздел и передел мира — «нормальное» состояние для капиталистической системы периода империализма. Наоборот, ненормальным с этой точки зрения был сравнительно мирный период после Второй мировой войны, когда образование некапиталистических государств заставило крупные державы несколько поумерить аппетит и как-то договариваться между собой. Сегодня, с исчезновением этого фактора, уменьшавшего риск войны, империализм вернулся к своему «нормальному» состоянию ожесточенного передела рынков и сфер влияния.

«Прямые иностранные инвестиции» или, говоря по-марксистски, вывоз капитала, на сегодня выросли в 50 раз по сравнению с 1970-ми. В то же время доля развитых стран в этом экспорте в 90-е годы упала с 90 до 60%, поскольку к классическим странам-экспортерам капитала добавился Китай. Все это плюс кризис создает множество предпосылок для роста международной напряженности. Как следствие, страны вооружаются: военные расходы во всех странах по сравнению с 90-ми удвоились.

На этом фоне уже не удивительно, почему все участники так старательно подливают масла в огонь войны на Ближнем Востоке. Борьба с ИГИЛ давно уже представляет собой классический пример того, что называют прокси-войной. Фактически, это уже мировая война в миниатюре, в которой поражение Исламского государства давно уже не главная цель в сравнении с разделом рынков и сфер влияния.

Вмешавшись в конфликт, США внезапно оказались в ситуации противоречия между неспособностью к прямой интервенции и в то же время невозможностью добиться победы над ИГИЛ силами одних своих ВВС. И они в конечном итоге нашли себе союзников в лице курдской милиции. К сожалению, сбылись наши предупреждения и сегодня бойцы YPG/YPJYPG (Yekîneyên Parastina Gel) — Отряды народной самообороны —боевое крыло левой партии «Демократический союз», основанной в 2003 году сирийскими курдами. YPJ (Yekîneyên Parastina Jin) — Отряды женской самообороны — дружественная YPG вооруженная организация, состоящая из женщин — единственной относительно прогрессивной силы, способной противостоять ИГИЛ — используются в качестве замены пехоты США, что только усиливает трения в сложившемся в курдских районах блоке за межэтническую солидарность.

Впрочем, курдских бойцов используют в своих силах не только США, но и Россия: недавно открылся пункт координации действий между курдами и российскими ВВС. Некоторые левые считают вмешательство российских войск относительно прогрессивным, но на деле российский режим решает в Сирии собственные задачи — сохранение у власти своего союзника Асада. Вся проблема в том, что его режим сегодня настолько слаб, что вряд ли будет в состоянии удержать все территории, которые ему удалось отвоевать с российской помощью.

Война в Сирии

Единственная перспектива, которая просматривается среди этого кровавого кошмара — что все участники конфликта устанут, и при помощи стоящих за ними глобальных и локальных сверхдержав начнут искать какое-то решение. И в предчувствии этого момента капиталисты уже потирают руки, подсчитывая, какой доход можно будет извлечь из восстановления разрушенной Сирии.

Когда говорят о ближневосточном конфликте суннитов и шиитов, мы как марксисты должны понимать, что вопрос лежит гораздо глубже толкования Корана. В конце концов, сунниты и шииты не всегда враждовали между собой. И дело в данном случае не в религии, а в политике реакционных режимов, стравливающих трудящихся между собой.

«Прогрессивные» диктаторские режимы Ближнего Востока, которые один из наших товарищей назвал «насеризмомНасеризм — пан-арабское псевдосоциалистическое движение и идеология, основанные первым президентом Египта Гамалом Нассером. Известно националистическим и антиизраильским характером. Возникло в Египте, распространившись затем в мусульманских странах Африки», ненадолго пережили коллапс сталинизма, под влиянием которого они были созданы. Все они строились по приблизительно одному образцу: относительно широкая национализация промышленности и банков несмотря на коррупцию и организацию власти по клановому признаку. Однако, во всех этих государствах, возникших после раздела английскими и французскими империалистами наследия Оттоманской империи — исключительно по собственному усмотрению, не считаясь с этническими и религиозными границами и желанием народов — национальная буржуазия оказалась неспособна создать сильные национальные государства и избавиться от влияния иностранных капиталистов.

С «политическим исламом» долго заигрывали все силы: Иран и Саудовская Аравия потратили сотни миллионов долларов для поддержки собственных сектантских — в смысле религиозного сектантства — групп, создававшихся для борьбы за сферы влияния: вспомним хотя бы похожих на ИГИЛ ваххабитов. США после свержения Саддама Хусейна ставили то на одних то на других, пытаясь удержать под контролем территорию Ирака. Все вместе — натравливали исламистов на левых, профсоюзников и прочую оппозицию. И так продолжалось до тех пор, пока отчаявшееся суннитское меньшинство Ирака не повернуло в сторону ИГИЛ. Монстр Франкенштейна вышел из-под контроля и решил зажить собственной жизнью.

Иногда можно услышать упрек, что ИГИЛ стало прямым следствием «Арабской весны» и падения ближневосточных и североафриканских диктатур. Отчасти это так, но ровно в том смысле, когда контрреволюция является следствием поражения революции. Первоначально «Арабская весна» объединила людей независимо от национальности и религиозных взглядов. Но движение против диктаторских режимов развернулось без четкого понимания того, чем их заменить. В итоге, оно оказалось слишком сильным, чтобы окончательно проиграть, и в то же время слишком слабым, чтобы окончательно победить.

ИГИЛ стало реакцией отчаявшихся масс, но рабочий класс в целом не поддержал ИГИЛ. За ним пошли только самые деморализованные и деклассированные элементы. Хороший пример в этом смысле подали тунисские рабочие в одном из городов на границе с Ливией: когда исламисты попытались захватить город, профсоюзники быстро собрали своих членов и вышвырнули игиловцев вон даже раньше, чем в дело успели вмешаться армия и полиция.

Эпилога не будет

Зачем рабочему классу изучать историю? Питер Таафф на одной из секций ответил на этот вопрос образно. Буржуа сотни лет изучают в своих военных академиях походы Ганнибала — и совсем не потому, что до сих пор собираются преодолевать Альпы на слонах, а потому что стратегические решения и тактические приемы времен Пунических войн частично применимы и сегодня — в эпоху сверхточного оружия и боевых роботов.

Буржуа столетиями ведут свою войну против трудящихся — классовую войну. И мы должны быть вооружены в этой войне не хуже своих противников. Левые и окололевые теоретики давно пытаются утверждать, что роль рабочего класса падает, что цифровые технологии, автоматическое производство, 3D-принтеры и т. д. делают его ненужным. Но стоит взглянуть вокруг внимательнее, и все становится на свои места. По опросам общественного мнения, около 40% населения Великобритании ассоциируют себя с рабочим классом. Даже офисы превращаются в подобие фабрик, а учителя и врачи лидируют по количеству забастовок. Разительный контраст по сравнению с временами Маркса, когда численность наемных рабочих была меньше численности домашней прислуги, и все-таки положение рабочего класса в системе капиталистического производства позволило Марксу сделать вывод, что рабочие — единственный класс, способный преобразовать современное общество.

Новые технологии не меняют характера отношений между трудом и капиталом, ведь для буржуа единственный способ богатеть — это присваивать прибавочную стоимость. Да, новые технологии революционизирут производство, позволяют повысить производительность и т. д. Но, находясь в руках капитала, все, что они дают трудящимся — переработки, мало- и, а то и вовсе неоплачиваемый труд, ухудшения уровня жизни вместо его улучшения. На новом витке технологии возрождаются старые технологии угнетения. Например, «контракт нулевого часа» — когда рабочие сутками ждут у телефонов, пока понадобятся капиталистам — по сути, повторение ситуации XIX в., когда хозяева доков поодиночке вызывали из голодной толпы рабочих, кто им нужен на сегодняшний день. Разве что, у тогдашних хозяев и рабочих не было телефона.

Положение смогли изменить только сами рабочие длительной борьбой за объединение в профсоюзы, и сегодня докеры во всем мире — один из наиболее боевых и организованных отрядов рабочего класса. Таков же и сегодня путь борьбы против новых старых изобретений капиталистов. Когда GM и Форд в США начали прибирать к рукам Uber и «Лифт», Кшама Савант добилась, чтобы их работников приравняли к работникам такси, со всеми вытекающими правами и возможностью организации. В ответ 2 тыс. этих организованных рабочих скинулись по 10 долл. и внесли $20 тыс. в ее избирательный фонд.

Технологии облегчают и разнообразят коммуникации, но ни одна не является универсальной. Мы как и прежде используем газеты и бюллетени, чтобы вторгаться в пространство митингов и забастовок, повышать узнаваемость организации и собирать пожертвования сторонников. Мы пользуемся твиттером и фейсбуком для организации, но если диктаторские режимы будут их отключать — вновь будем организовывать людей через листовки или даже писать на стенах. Определяющим является настроение масс и желание действовать — и тогда всегда можно найти эффективный способ.

В этом году мы отмечаем 80-ю годовщину начала Гражданской войны в Испании, волны революционных стачек во Франции и антисталинистского восстания рабочих в Венгрии. Они закончились поражением, но даже поражения, будучи правильно осмысленными, помогают сделать шаг вперед. Рабочий класс обладает собственной памятью, но его память — это его организации, вне организации этот опыт будет либо потерян, либо извращен буржуа. Мы анализируем историю, чтобы иметь возможность сделать следующий шаг дальше предшественников. Brexit, предательство Сиризы, волна стачек во Франции и Бельгии, поражение путча в Турции, которое произошло именно потому, что турецкие рабочие не поддержали военных — все это свежие зарубки в коллективной памяти рабочего класса. Сегодня в борьбу приходят новые поколения, которые будут стоять на наших плечах, как мы — на плечах предшественников.

Эту заключительную заметку в серии я хотел назвать эпилогом, но в последний момент передумал. Наша цель далеко и идем мы к ней долгим и трудным путем, но будем идти пока не добьемся. Борьба продолжается, и товарищи из разных стран, вооруженные новым опытом, разъезжаются, полные решимости продолжать свое дело. И значит, эпилога не будет!